Скорость на яхте измеряют в узлах, глубину капитаны старой школы до сих пор прикидывают в футах, а время на вахте отбивают склянками. Все эти единицы появились задолго до приборов, но прекрасно дожили до эпохи GPS и, похоже, никуда не денутся. Разбираюсь, откуда они взялись и почему именно такие.
Заодно станет понятно, почему говорить «узлов в час» нельзя, где у «семи футов под килем» семь футов и что общего у судового журнала с бревном.
Узел и бревно
Лет четыреста назад скорость корабля измеряли так. За корму бросали деревянный сектор, утяжелённый свинцом, чтобы он стоял в воде вертикально и держался на месте. К сектору был привязан тонкий линь, намотанный на вьюшку, а на лине через равные расстояния завязаны узлы. Матрос переворачивал песочные часы на 28 секунд и считал, сколько узлов успеет уйти за борт, пока сыплется песок. Расстояние между узлами, 47 футов и 3 дюйма, было подобрано так, что количество узлов за 28 секунд равнялось количеству морских миль в час. Отсюда узел: один узел равен одной морской миле в час.
Именно поэтому «узлов в час» сказать нельзя: в узле час уже есть. «Десять узлов в час» это «десять миль в час в час», ускорение.
Сама морская миля это не случайная величина, а одна минута дуги меридиана, то есть одна шестидесятая градуса широты. Поэтому на карте мили можно снимать прямо с боковой шкалы широты, что штурманы и делают. С 1929 года морская миля официально равна 1852 метрам. Десятая часть мили, 185 метров, называется кабельтов, по длине якорного каната на старых кораблях.
Прибор для измерения скорости называется лаг, и это слово в английском, log, означает бревно. До сектора на лине за борт просто бросали кусок дерева и засекали, за сколько он пройдёт от носа до кормы. Показания лага записывали в специальную книгу, log book, и так появился судовой журнал, который по-русски до сих пор называют логбуком. А потом это слово ушло в компьютеры, и теперь логи пишут все, кому не лень, не подозревая, что это бревно.
Лот, сажень и Марк Твен
Глубину мерили лотом: свинцовой гирей на длинном лине. В основании гири была выемка, которую набивали салом: лот поднимали и смотрели, что прилипло. Песок, ил, ракушка: по пробе грунта и глубине опытный штурман определял место не хуже, чем по звёздам, и заодно понимал, будет ли держать якорь.
Линь размечали не цифрами, а марками: кусочками кожи, тряпки с разным числом хвостов, верёвки с узлами. Марки были разные на ощупь, чтобы лотовый мог читать их ночью, не глядя. Единицей была морская сажень, fathom, шесть футов, 183 сантиметра, от размаха рук взрослого мужчины: именно столько линя выбирается за один взмах.
Лотовый выкрикивал глубину: «by the mark three», «by the deep six». На Миссисипи, где ходили колёсные пароходы, безопасной глубиной считались две сажени, двенадцать футов, и лотовый кричал «mark twain», «марка два». Лоцман Сэмюэл Клеменс так привык к этому крику, что взял его себе в псевдонимы, и мы знаем его как Марка Твена.
А «семь футов под килем» это тоже из промеров. Семь футов, чуть больше двух метров, это запас глубины под килем небольшого парусника, при котором можно не бояться ни мели, ни волны. Пожелание, которое яхтсмены говорят друг другу до сих пор, в переводе значит просто «чтобы под тобой всегда было достаточно воды».
Практическое замечание для капитанов. На современных картах глубины в метрах, но на старых британских картах Адмиралтейства они в саженях и футах, и такие карты до сих пор можно встретить в чартерной. А эхолот на лодке может быть настроен на футы, и, что важнее, мерить от датчика, от ватерлинии или от киля. Об этом стоит спросить при приёмке яхты, иначе семь футов под килем могут оказаться семью футами над ним.
Склянки и рында
Часов с маятником на корабле не было, маятник в качку не работает. Время мерили песочными часами, и получасовые часы называли склянкой, потому что это была стеклянная колба. Каждые полчаса вахтенный переворачивал склянку и бил в колокол. Так и говорили: «бить склянки». Вахта длилась четыре часа, то есть восемь склянок, и восемь ударов колокола означали смену.
Считают склянки нарастающим итогом: один удар в половине первого часа вахты, два в конце первого часа, и так до восьми. Бьют парами: два быстрых удара, пауза, два удара. Отсюда у английских моряков выражение eight bells, «восемь склянок», которым обозначают конец вахты, а в некрологах конец жизни.
Сам колокол по-русски называется рындой, и у этого слова забавная история. На русских кораблях петровского времени, где командовали англичане, команда «ring the bell» на слух превратилась в «рынду бей», и колокол стал рындой. Филологи с этой версией спорят, но моряки её любят, а филологам в море делать нечего.
На яхте в походе склянок не бьют, но вахты остались. На ночном переходе экипаж делят на вахты по три-четыре часа, как на кораблях, и, как на кораблях, вечернюю вахту часто делят на две короткие. На флоте их называли собачьими, dog watches, чтобы одни и те же люди не стояли одно и то же время каждый день. На яхте это помогает тому, кто не выспался, всё-таки поесть горячего.
Румб и ещё немного
Напоследок пара единиц, которые до сих пор слышны на мостике. Румб это одна тридцать вторая часть окружности компаса, 11,25 градуса, по числу делений на старой картушке. «Два румба вправо» значит повернуть на 22,5 градуса. Морская лига, которой считал расстояния Жюль Верн в «Двадцати тысячах лье под водой», это три морских мили. А самая, на мой взгляд, красивая единица, которой пользуются до сих пор, это час дуги: Земля поворачивается на 15 градусов в час, и разница во времени между двумя точками это буквально расстояние между ними по долготе. На этом и построена вся навигация по хронометру, но это уже другая история.
